Комментарии: Ответы на пост-квест: гравюры Переулок Джина и Пивная Улица У. Хогарта http://blogovine.ru/otvety-na-post-kvest Вина мира, вино в истории, культуре, фильмах и книгах, винный туризм, инвестиции в вино, бизнес-идеи в винной сфере, винные бутики Москвы, знаменитости и вино. Sat, 04 Feb 2012 10:13:01 +0000 hourly 1 http://wordpress.org/?v=3.2.1 Автор: Алексей http://blogovine.ru/otvety-na-post-kvest/comment-page-1#comment-1565 Алексей Sun, 31 Jan 2010 10:04:05 +0000 http://blogovine.ru/otvety-na-post-kvest-gravyury-pereulok-dzhina-i-pivnaya-ulica-u-xogarta#comment-1565 "Пей за пенни!" В своей знаменитой гравюре "Переулок Джина" Хогарт показал самую уродливую и отвратительную гримасу родного города – повальное пьянство и его последствия, ставшие тогда подлинным бичом и болью английского общества. В 1740-е годы в Лондоне джин стоил едва ли не дешевле чая. Причины этого вполне понятны: ведь чай был привозным. Суэцкого канала в то время еще не существовало, поэтому в Индию и Китай приходилось плавать вокруг Африки на отнюдь не быстроходных парусных судах. Зато джин делался из отечественного ячменя по простейшим технологиям. Заметим, что джин, о котором идет речь, – вовсе не благородные "Beefeater" или "Gordon’s". То гнусное, кое-как перегнанное пойло, которое вливают в себя обитатели переулка Джина, никто и не думал очищать. А перечень веществ, которыми ему придавали крепости и большей привлекательности в глазах потребителей, способен надолго отбить аппетит современному читателю. С присущей ему наблюдательностью Хогарт изображает скелетоподобную худобу сидящего молодого человека и специфические язвы на ногах беспутной мамаши. Точно такие же язвы от потребления низкосортного суррогатного алкоголя можно лицезреть и сейчас на телах обитателей киевского "дна". Зато ядовитость напитка окупалась в глазах потребителей его доступностью. Девиз "Пей за пенни!" стал лозунгом охватившей город "джиномании". В результате смертность вдвое превысила рождаемость; на сто жителей города, включая детей и стариков, приходилось по питейному заведению. Удивительная сила воздействия, которое оказывала гравюра на современников, объясняется тем, что каждый персонаж, каждый жест по отдельности выписаны вполне реалистично, но вся катрина в целом имеет характер жуткой фантасмагории. И за ее второстепенными персонажами, кажется, вот-вот увидишь главного героя – самого дьявола с его свитой. Художник изображает, как несет ростовщику свой инструмент ремесленник (он уже никогда не будет работать – в глазах неутомимого труженика Хогарта, это страшный грех), домохозяйка – кастрюли. Мастеровые вместо стройматериалов везут на тачках упившихся товарищей, в то время как дома разрушаются и валятся прямо им на головы. Улица Пива А вот улица Пива дышит довольством и благополучием. Воздвигаются новые, светлые и комфортабельные дома, а мастера, изображенные с изрядной долей юмора, отдыхают от трудов праведных, чинно беседуя за кружкой пенного напитка. Единственное, чего не коснулось всеобщее благополучие, – это лавка ростовщика. Она обветшала и заколочена. Кстати, многие исследователи считают, что на обеих гравюрах изображена одна и та же лавка – композиция рисунков вполне допускает такое толкование. Получается, что ее здание – угловой дом перекрестка не только двух моделей поведения, но и двух времен: горькое настоящее и светлое будущее. Заметим, что, с точки зрения сурового ревнителя нравственности, пиво – вовсе не безалкогольный напиток, тем более, если речь идет о крепком английском эле. Но Хогарт не был ханжой. Кредо художника – не полный отказ от жизненных благ, а умеренность. Кстати, на многочисленных автопортретах он, как правило, изображал себя без парика и в простой суконной одежде, хотя, будучи довольно обеспеченным, вполне мог себе позволить бархатный камзол и кружевное жабо. В этом проявлялась общественная позиция: Хогарт намеренно выставлял свою принадлежность к "третьему сословию" и явно этим гордился. Особо отметим уникальный в истории случай, когда живописное произведение привело к политическим последствиям. Общественный резонанс после выхода в свет "Переулка Джина" и "Улицы Пива" был столь велик, что в том же 1751 году парламент принял акт, запрещающий незаконную (то есть без специального патента) продажу джина. «Пей за пенни!»
В своей знаменитой гравюре «Переулок Джина» Хогарт показал самую уродливую и отвратительную гримасу родного города – повальное пьянство и его последствия, ставшие тогда подлинным бичом и болью английского общества. В 1740-е годы в Лондоне джин стоил едва ли не дешевле чая. Причины этого вполне понятны: ведь чай был привозным. Суэцкого канала в то время еще не существовало, поэтому в Индию и Китай приходилось плавать вокруг Африки на отнюдь не быстроходных парусных судах. Зато джин делался из отечественного ячменя по простейшим технологиям.
Заметим, что джин, о котором идет речь, – вовсе не благородные «Beefeater» или «Gordon’s». То гнусное, кое-как перегнанное пойло, которое вливают в себя обитатели переулка Джина, никто и не думал очищать. А перечень веществ, которыми ему придавали крепости и большей привлекательности в глазах потребителей, способен надолго отбить аппетит современному читателю.
С присущей ему наблюдательностью Хогарт изображает скелетоподобную худобу сидящего молодого человека и специфические язвы на ногах беспутной мамаши. Точно такие же язвы от потребления низкосортного суррогатного алкоголя можно лицезреть и сейчас на телах обитателей киевского «дна».
Зато ядовитость напитка окупалась в глазах потребителей его доступностью. Девиз «Пей за пенни!» стал лозунгом охватившей город «джиномании». В результате смертность вдвое превысила рождаемость; на сто жителей города, включая детей и стариков, приходилось по питейному заведению.
Удивительная сила воздействия, которое оказывала гравюра на современников, объясняется тем, что каждый персонаж, каждый жест по отдельности выписаны вполне реалистично, но вся катрина в целом имеет характер жуткой фантасмагории. И за ее второстепенными персонажами, кажется, вот-вот увидишь главного героя – самого дьявола с его свитой.
Художник изображает, как несет ростовщику свой инструмент ремесленник (он уже никогда не будет работать – в глазах неутомимого труженика Хогарта, это страшный грех), домохозяйка – кастрюли. Мастеровые вместо стройматериалов везут на тачках упившихся товарищей, в то время как дома разрушаются и валятся прямо им на головы.

Улица Пива
А вот улица Пива дышит довольством и благополучием. Воздвигаются новые, светлые и комфортабельные дома, а мастера, изображенные с изрядной долей юмора, отдыхают от трудов праведных, чинно беседуя за кружкой пенного напитка.
Единственное, чего не коснулось всеобщее благополучие, – это лавка ростовщика. Она обветшала и заколочена. Кстати, многие исследователи считают, что на обеих гравюрах изображена одна и та же лавка – композиция рисунков вполне допускает такое толкование. Получается, что ее здание – угловой дом перекрестка не только двух моделей поведения, но и двух времен: горькое настоящее и светлое будущее.
Заметим, что, с точки зрения сурового ревнителя нравственности, пиво – вовсе не безалкогольный напиток, тем более, если речь идет о крепком английском эле. Но Хогарт не был ханжой. Кредо художника – не полный отказ от жизненных благ, а умеренность.
Кстати, на многочисленных автопортретах он, как правило, изображал себя без парика и в простой суконной одежде, хотя, будучи довольно обеспеченным, вполне мог себе позволить бархатный камзол и кружевное жабо. В этом проявлялась общественная позиция: Хогарт намеренно выставлял свою принадлежность к «третьему сословию» и явно этим гордился.
Особо отметим уникальный в истории случай, когда живописное произведение привело к политическим последствиям. Общественный резонанс после выхода в свет «Переулка Джина» и «Улицы Пива» был столь велик, что в том же 1751 году парламент принял акт, запрещающий незаконную (то есть без специального патента) продажу джина.

]]>