 | | |
| | |
Petrus
Chateau Cheval Blanc
Chateau Latour
Chateau Lafite-Rothschild
Chateau Mouton-Rothschild
Chateau Haut-Brion
Chateau Margaux
Chateau d'Yquem
Если не ошибаюсь, Яндекс иногда проводит чемпионаты по поиску в интернете. Там за пару секунд люди находят ответы на вопросы типа «В каком году Ойстрах приобрёл вторую скрипку Страдивари?»
Однозначно рекомендую читателям Блога о вине, особено Святославу Денисенко, первому отгадавшему автора и названия гравюр Уильяма Хогарта принять в нем участие. А один из полученных мною комментариев я специально приберег для этого поста, так как он серьезно облегчает мою сегодняшнюю задачу. Поэтому я начну сразу с сути: каков смысл гравюр Хогарта? Что автор пытался донести до зрителя? На мой взгляд, это вовсе не мысль «о вреде пьянства», как выразился один из комментаторов.
А. Кабанель. Клеопатра, испытывающая яды на осужденных преступниках, 1887г.
Может вы думаете, что понятия «стиль», «школа» и «классика» относятся только к вещам вроде музыки и литературы? «Питерская школа рока», «классика плутовского романа», «неоготический стиль»? На самом деле, история отравлений осмысляется в тех же терминах. Итальянская школа отравлений – утонченна. Французская – вульгарна. Отравленные перчатки или ключ – классика, а, скажем, гиперактивный штамм туберкулеза в борще (которым отравили барона Врангеля) – новомодный кич. Но самый богатый источник «классики отравлений» это старая добрая Англия 19 века. Невероятная доступность ядов, появившаяся практика страхования жизни и отсутствие надежных способов доказать факты злонамеренных отравлений в суде порождают целую волну «домашних убийств». Гении зла, созданные воображением Конан Дойля или Уилки Коллинза, не идут ни в какое сравнение с реальными серийными убийцами того времени, типа Мэри Энн Коттон, отравившей минимум 15 человек из числа своих детей, мужей и близких родственников. Красное вино, мощно интегрированное в быт английских имущих классов, было, наряду с какао, кофе и лекарствами, одним из самых распространенных способов маскировки яда в арсенале викторианских отравителей. Но кроме того, вино было ядовито и само по себе.
С Оксфордом меня связывают две вещи: кружка с гербами колледжей, подарок приятельницы, и неизменное уважение к тамошней системе обучения. В основе которой – самоопределение студента. Сам составляешь себе программу и сам добываешь знания – индивидуально консультируясь с крупным, приставленным лично к тебе, ученым. Это система индивидуального наставничества с самого начала, а не с пятого курса, как у нас. Связь между преподавателями и студентами закреплена во многих университетских ритуалах, например, в совместных трапезах профессоров и студентов, которые проходят при свечах, сопровождаются молитвой на латыни, и на которой действует строгий дресс-код. В некоторых колледжах это – ежевечерний ритуал, в других – только по особым случаям. Естественно, что напиток этих ужинов – вино. Вино из погребов колледжа. Вот как это происходит:
